Вадим Михайлов, руководитель отряда «Диггерспас»

Трагедию 15 июля называют одной из самых массовых за всю историю столичного метро. Кто виноват: техника, человек или это была случайность? Попробуем разобраться со специалистом. У нас в студии человек, который был на месте происшествия одним из первых, руководитель отряда "Диггерспас" Вадим Михайлов. Это "Интервью 360".

 - Все видели фотографии и видео с места событий. Вы там были и видели все своими глазами. На что обратили внимание в первую очередь?

 - С одной стороны, это хорошая координация людей под землей, во всяком случае. Не зря прошли уроки, которые мы как-то пытались через СМИ, через ваших коллег нести в массы. Не сразу появилась возможность подойти, хотя в первые минуты спасатели уже были близко. Наблюдалось 2 потока – эвакуирующиеся и самоэвакуирующиеся. Нужно было помогать наиболее тяжелым, и они помогали, молодые люди там были. Студенты, которые очень сильно ориентируются на нас, впитали в себя наши уроки. А это спортсмены, ребята, молодцы! Мы можем гордиться, что и мы внесли какую-то каплю, предвосхищая события. То, что я увидел там, настолько перекликается с теми событиями, которые были до этого в метро и вообще в нашей жизни, катастрофичность, которая к нам пришла, к сожалению, ударяет по объектам с массовым пребыванием людей. 

 - Конечно, проблем там было много: замкнутое пространство, паника, люди...

 - Большие расстояния.   

 - Да, естественно. Насколько Вы оцениваете эффективность и слаженность служб, которые работали?

 - Наверху эффективность, может, была и не такая, потому что всегда, пока формируется штаб, есть какая-то разобщенность, нескоординированность, я ее так и называл, а внизу очень эффективно работали. Это личный состав, который уже отрабатывал на объектах тушение, спасение. Не спорю, они сегодня встретились с тем, о чем мы когда-то предупреждали, с тем, к чему ни один спасатель, в общем-то, и не готов, но морально, физически люди смогли и очень быстро пришли на помощь. Вот эта эффективность очень радует. Тем более, когда речь идет о сотрудниках метро. Очень сложный объект, тяжелый. В этой ситуации очень быстро работали службы. Они стояли на всех пикетах, помогали.

 - О каких сложностях Вы сейчас говорите?

 - Сложности. Вы знаете, сложность в нашем метро, как объекте массового пребывания, только одна - это объект, который сам себя настолько перезасекретил, что независимые эксперты или другие службы не воспринимаются сразу. Сначала они действуют по своим каким-то внутренним схемам, вот в этом нескоординированность пугает, потому что мы должны спасать людей, предотвращать новые ЧС, а значит, анализировать. Мониторинг может быть только в первые минуты и последующие полтора часа. Мешает недопущение: "а мы не пустим!" Нельзя ставить палки в колеса независимым экспертным группам. А так - вопросов нет.

С генпрокуратурой в последнее время работа особенно участилась. Там понимающие люди: мы сразу прошли к месту работу. После того, как ушли добровольцы, потому что воздуха в баллонах уже не было, да и дыма уже не было, мы работали в более спокойной обстановке, но даже тогда ощущалась нервозность ситуации, большой трагедии. Понимаете, такое я ощущал только на терактах и на работах по устранению их последствий. Сегодня мы предположили, что там провал под поездом. Это может быть геолого-техногенной катастрофой. Если это подтвердится, я от вас прямо поеду туда вниз, значит произойдет рецидив крупных подземных катастроф, которые нас ожидают, и это не обязательно человеческий фактор. Он может быть человеческим. Почему чиновники недавнего прошлого при постройке не учитывали тогда геолого-техногенные формации, все-все геологические и гидрогеологические условия, которые могут прийти неожиданно к объектам с массовым пребыванием людей? Вот тут большой вопрос, и выяснить его помогут только оперативно-следственные действия. 

 - Тогда предлагаю перейти к причинам. Сейчас выдвигается множество версий, начиная от устаревших вагонов, заканчивая усталостью машиниста. На Ваш взгляд, какова может быть причина?

 - Мы выдвинули свою версию - геолого-техногенная катастрофа. Она меняет тюбинги тоннеля, полотно рельсового пути и неожиданно кидает поезд в так называемую турбулентность его вращения. Далее, как следствие, происходят отрывы, стопоры, срабатывание электроники, разрыв кабеля, пожар, вспышки, взрывы. Это все сразу может прийти в метро. С другой стороны, отказ электроники не всегда ведет за собой то, что поезд врезается в бок тоннеля. Должна была быть еще какая-то побочная реакция, в этом отношении мне звонила Ида Владимировна Померанцева, с которой мы работаем 20 лет, геосейсмолог, она по своей аппаратуре и своим расчетам высказывает мнение, что там произошел так называемый подземный геолого-техногенный тектонический сдвиг с образованием полости. Я полагаю, что мы полость и получили. Если она будет опровергнута - хорошо! Но пока она не подтверждена и не опровергнута, будем сегодня смотреть. 

 - Арбатско-Покровская линия сложная с геологической точки зрения? Там достаточно сильные перепады высоты. Вы считаете, что это могло быть причиной?
 
 - Сложная. Да, там героические усилия были приложены для прокладки, и взрывные работы были проведены, и комбайном, сложная проходка, но сдали замечательно. Тем не менее, потом нужно отслеживать подвижки породы: там течет вода. Все это может, конечно, вымывать полости, может из глубины прийти, сейчас в мире сложная ситуация в геотектонике вообще, но это вопрос за учеными. Визуально отслеживается следующее: поезд прокрутился. Что дало такой мощный толчок ему при относительно небольшой скорости в очень небольшом замкнутом пространстве перегонного тоннеля? Это вопрос. 

 - Многие говорят о том, что случайно могла перевестись стрелка. 

 - Могла. А почему? Это отказ электроники или действительно сейсмическое действие пород, которые повлияли на электронику, а, может быть, и на саму стрелку. 

 - А какой из вариантов наиболее вероятен?

 - Я выступаю за более радикальный осмотр и тогда уже смогу подтвердить какой-либо вариант. 

 - Сейчас активно обсуждают мысль о том, что за путями вообще не следят, в метро внутри творится полный коллапс. 

- Мы ночью часто видим, как работают обходчики, проезжают тележки. В разных местах, куда мы погружались, в силу разных обстоятельств, работают геосканеры, которые зондируют весь путь на предмет изменения пути, проверяют. Это происходит в центре Москвы еженочно. Как здесь было, не берусь сказать. Здесь сложные горно-геологические условия: рядом находится бункер, Поклонная гора, вся самая сложная система. Мне говорили, что там уже был какой-то небольшой сбой, приостанавливались составы, медленно ехали. Возможно, что это расскажет, не утаивая, руководство метрополитена. Это лучше было бы рассказать открыто, чем на нас сваливать диалог, который можно назвать псевдодиалогом. Пусть они скажут. У нас эмоции, у них четкие расчеты. 

 Пассажиры часто жаловались?

 - Пассажиры - да. Действительно, лучше послушать людей. Мы всегда, кстати, ориентируемся на людей. Они лучше знают, где что произошло. Потом приходишь и видишь, что какая-то бабушка права, что нужно всех эвакуировать из здание. Нужно больше верить людям. 

 - Версию с террактом отвергли сразу. Почему ее вообще рассматривали?

 - Я не знаю, может быть потому, что люди говорили о вспышке, о толчке? 

 - А он был?

 - Был, конечно. Толчок был достаточно сильный.  Выдавать его за взрыв испуганный человек может. А вспышка - это кабель, который после этого и тлел. Этот пиролиз - безогневой продукт газо-дымовыделения,  шипение кабеля, так называемое, - это опасность для людей, для массы эвакуированных опасность. 

 - Теперь надеемся на скоординированность наверху. Как Вы считаете, руководство метрополитена сможет сделать все, чтобы такая техногенная авария не повторилась?

 - Они могли, но не настолько, как каждый такой трагический случай учит. Я бы не хотел, чтобы на таких трагических ошибках, на нашей с вами жизни учились чиновники. Дайте возможность обучать молодежь, мы же говорили много раз: нужны клубы, не просто клубы для галочки, а реальные, которые мы вели. Побоялись! Молодежь обучается чему? Спуску под землю. Вот есть там какие-то псевдодиггеры, которые спускаются действительно, вот с ними и боритесь. Давайте отделим зерна от плевел. Мы учим и учили молодежь, и нам сейчас благодарны за 11 сентября - там работали наши последователи в США, во многих местах спасают. Это мои ученики, они никогда просто так не вскроют коммуникацию. Ориентируйтесь на новое поколение. Есть очень хорошая, наукоемкая молодежь, которая в любой ситуации, даже имея только средний уровень осведомленности, будет спасать. Сегодня мальчик проявил себя: без этого уровня знаний, но просто спортсмен. Надеяться нужно больше на молодых людей, которые в этой ситуации не плошают, получают сильнейшую психологическую нагрузку. Я бы их взял таких ребят к себе в спасатели. Таких надо обучать, а не мешать обучать. Мы говорим о безопасности, личные счеты должны уйти в сторону. А я до сих пор не вижу, чтобы не было сведения личных счетов, чтобы нормально мы работали с Сергеем Семёновичем Собяниным, с тем же господином Бирюковым и со всеми, кто там находился.  Этого не дают делать чиновники среднего звена, вот к ним мой вопрос через Вас: почему вы это делаете? Разве мы не доказали на Норд-Осте, как мы можем работать? Разве мы не доказали на последствиях терактов или на предотвращении их, как мы можем работать, за что вокруг Диггерспаса и вообще вокруг нашей истории столько намыленного, притянутого за уши, гадкого и грязного?




ВСЕ НОВОСТИ