Денис Урубко, альпинист. Альпинисты Подмосковья покорили Канченджангу в Гималаях

Международная экспедиция альпинистов поднялась на  Канченджанге, это одна из высочайших вершин мира. Гора, которая располагается в Гималаях, всего на двести с небольшим метров уступает Эвересту. На ее вершиневысотный альпинист, мастер спорта международного класса Денис Урубко водрузил флаг Подмосковья.

- Как Вы оцениваете пройденный этап? Как личную победу, как очередной этап в спортивной карьере?

- И то, и другое. В прошлом году случилась серьезная трагедия — у меня погиб напарник. В этом году участвовать в экспедиции такого масштаба было очень тяжело. Тем более, быть организатором и руководителем команды. Я очень нервничал. Эта победа может быть даже больше личного плана: я достиг вершины в своей душе. Такое впечатление, что я прожил какую-то другую жизнь за эти два месяца с великолепными ребятами, с очень сильной командой. Это достижение очень серьезное в спортивном плане. Нашей команде есть, чем гордиться, потому что был пройден новый маршрут. Самая сложная часть была там, где никто до нас не ходил.

- Северная сторона горы?

-Да. Это редко посещаемые места. Если кто-то приходит туда, то очень редко добивается успеха. Последний успех был в 2002-м году, и за него команда заплатила жизнью одного из участников. После этого тоже были летальные случаи, к сожалению, — но! Для нас это была проверка. Проверка на прочность нашей команды. Может быть, мы будем пытаться делать что-то новое, интересное. Всегда, когда я уезжаю, я всем друзьям, знакомым говорю: "Да это лёгкий маршрут" А уже потом они мне говорят: "Денис, так получается, что это был один из самых рискованных проектов в твоей жизни!"

- А чем так сложна эта сторона горы, чем она так опасна?

- Там очень узкий проход и большая зона сераков, пересекается вся стена, и, в зависимости от сезона, количество льда может быть разным. Кто-то рискует наудачу, но это как улицу с завязанными глазами перебегать. Кто-то будет пытаться найти обходной маршрут, сложный,  может быть, жесткий, но более безопасный в плане объективных реальностей. Обычно туда приезжают по 20-30 человек, была большая команда очень известных английских альпинистов. Нас было только пятеро. И мы впятером выполнили огромную работу,которая полагается команде в 20 человек. Причем с шерпами, с поддержкой местных носильщиков на маршруте. Мы это сделали, и я горжусь, что ребята поверили в меня, выбрали меня руководителем проекта.

- Вас было всего пять человек, три россиянина, один испанец и один поляк.

- Даже не испанец — баск, это большая разница. Нас было пятеро, поляк - самый молодой участник, баск из города Бильбао, мой друг, Алекс Чикона, Дмитрий Синёв из Черноголовки и Артём Браун, замечательный человек, мой друг из Гжели. Я — из Рязани, из совсем глухой провинции, и я - руководитель команды. Когда мы собирались, готовились, у всех были сомнения. Потому что там, у горы, две стороны. Одна южная - более простая, другая северная - очень сложная. И когда был выбор — иметь синицу в руках или журавля в небе, все выбрали журавля в небе.

- То есть, это было коллегиальное решение всей команды?

- Да. Причем, подготовленное. Еще где-то год назад мы начали готовиться и думать об этом. Сомнений не было.

- А почему из всей экспедиции только Вы один поднялись на вершину горы?

- Возможно, были какие-то недоработки в тактическом плане. Я, как руководитель экспедиции, мог, конечно, ошибиться. Я так четко представляю, где мог. Такая ответственность! Вот ребята, которые шли на штурм в первый день, Дима, Алекс и Адам, они достигли высоты 8350 метров. Им оставалось  200 метров до вершины! К счастью, они сообразили вовремя развернуться, потому что был уже вечер, и они с большим трудом спустились к палатке. Мы сидели в штурмовом лагере на высоте 7,5 тысяч метров и ждали их. Артём Браун вышел навстречу участникам, напоил Алекса - тот уже вообще на ногах стоять не мог — поддержал, привел в палатку, уложил. На следующее утро, когда я ушел на штурм, Артём отказался от вершины, он пошел сопровождать друга вниз. Он повел его, обессилившего, взял все его вещи. Вот недавно случай был в Коломне —  один мальчик спас другого парня, который тонул в реке. Только это происходило там, на высоте. В альпинизме это не так явно, это скрыто от камер, от внимания публики.

- Канченджанга - очень опасная гора. В чём её сложность? Вы говорили о смертельных исходах, насколько действительно она сложна?

- Гора расположена на самом восточном крае Гималаев. Ближе всего к Бенгальскому заливу, так что большое влияние оказывают штормы. Раньше всего туда приходит муссон. Вообще ужас, что обычно творится! Я там был в 2002 году, 12 лет назад, наша команда была очень счастлива. Мы отдыхали в базовом лагере три дня, как раз шел страшный снегопад. Потом мы шли наверх работать — как раз была хорошая погода. Канченджанга, как я сказал, отличается плохой погодой от остальных вершин выше 8 тысяч метров, в этом году было с точностью наоборот. Я не знаю, как так мистически получилось, что в течение месяца была хорошая погода. Я почему поднялся единственный? Ребята потом делали вторую попытку, но пришел муссон. Как раз все вышли, были готовы были внизу, акклиматизированные, и маршруты “стояли звенели”, но пришел муссон, снегопад, за два дня выпало полтора метра снега, так что нам пришлось сворачивать экспедицию.

- Сколько дней Вы поднимались на вершину, и какой этап был самым сложным?

- Самый сложный этап — это когда возникает недопонимание между людьми, когда возникают трения. Вот эта спортивная цель — она ясна. Её можно добиваться, над ней можно работать, а когда в команде какие-то сомнения, недоговоренности, это всё очень плохо. Любая команда должна это переболеть. Первые 10-15 дней мы притирались друг к другу — ребята не знали друг друга! Я явился центром команды.

- А по какому принципу складывалась Ваша команда?

- Это были мои друзья, друзья, которых я прекрасно знал, они очень сильные спортсмены, ставящие свои амбиции выше материальных выгод. Вот по этому принципу мы и скомпановались. Сложности мы удачно преодолели в первой трети экспедиции и получилось так, что мы пришли в базовый лагерь 20 апреля, а на вершине я был 19 мая. Причем это был последний день, когда можно было совершить восхождение. Потом гору закрыла непогода, пришли снегопады, были сильные ветры . Моё восхождение было достаточно отчаянным, потому что я был один, там были очень сложные и опасные участки. Просто это была последняя возможность попытаться добиться успеха.

- Я знаю, что как раз в базовом лагере Вы поблагодарили губернатора Московской области, Андрея Воробьева, расскажите, почему, в чем была помощь?

- Вы знаете, нас спросили: вы члены каких-то клубов или простые альпинисты?  Я могу сказать, что мы не члены клубов, мы, наоборот, непростые альпинисты. Обычно люди состоят в каких-то объединениях. В данном случае получилось так: когда мы готовили экспедицию, руководство Московской области нас нашло, предложило свою помощь, поддержку. В экспедициях часто бывают непредсказуемые ситуации, лотерея и иметь за спиной такого сильного напарника, партнера, как Московская область, было очень приятно, конечно. Мы всегда могли рассчитывать на помощь.

- Вы принесли тот самый флаг Московской области.

- Да, этот флаг, к счастью, побывал на вершине. Вот наш друг Артём Браун, он всё время носил этот флаг за пазухой, в нагрудном кармане, близко к сердцу. Когда я пошел на штурмовой рывок, а он Алекса потащил вниз, он дал мне флаг, как в бою знамя передают. Этот флаг висел долго в базовом лагере, потом мы вышли на штурм, подняли его на вершину — всей командой, не я один, мы были впятером. 



ВСЕ НОВОСТИ