Арне Биркеншток, режиссер, член Европейской киноакадемии. BLICK''14 DOC

Кино для интеллектуалов. В Москве собрались европейские документалисты, чтобы показать  свои работы. Чем отличается европейское кино от российского, и есть ли там цензура? Об этом и многом другом поговорим с членом немецкой киноакадемии и режиссером Арне Биркенштоком, это "Интервью 360". 

 - Вы привезли картину, которая взяла золотую премию "Лола". Это история о художнике-мошеннике, который подделывал работы известных мастеров. Чем Вас так  зацепила эта история, почему Вы решили рассказать именно о ней?

 - Для нас, документалистов, самые интересные фигуры двойственны. Это намного интереснее, чем говорить только о хорошем или плохом человеке. Бельтракки -  человек, который подделывал предметы искусства. Он, конечно, преступник, но очень талантливый человек, хороший стратег. Он обманул целый рынок, который зарвался от жадности и попался на эту удочку. И дело Бельтракки ставит перед нами интересные вопросы: что такое оригинал, что такое искусство, что такое подделка. Этот комплекс  вопросов меня и заинтересовал. 

 - "Бельтракки, искусство подделки"  - так называется картина.  Какие чувства Вы испытывали к главному герою во время работы над фильмом? Сочувствие, осознание того, что он действительно талантливый человек или, наоборот, такое хладнокровие, и за что герой, в принципе, должен был поплатиться?

 - Бельтракки не тот человек, которому нужно сочувствовать. Он прекрасно жил за счет других людей. Он тщеславный человек, и, конечно, произвел на меня большое впечатление. Он ловкий ремесленник, который разработал отличную, умную стратегию. Изобретал целые новые коллекции, доселе никому не известные. Бельтракки подделывал фотографии, даже переодевал собственную жену в бабушку и окружал ее якобы старыми картинами, а потом все это посылал в галереи. это преступление, но в то же время, очень забавная и интересная история. 

 - Бельтракки не говорит о том, что он кого-то обманывает, но он этого и не скрывает. Он говорит о том, что просто совершенствует искусство мастеров. Вот эта позиция, он понимает вообще свою вину, или он чувствует себя комфортно и продолжает творить?

 - Я не думаю, что в будущем Бельтракки будет заниматься подделкой. Он, наверное, будет работать в стиле других художников, но подписывать работы будет своим именем. Он понимает, что провинился, однако, считает себя художником. В фильме мы противопоставляем эту позицию, у нас есть съемки с художником Максом Эрнстом, и мы видим отчаяние Макса Эрнста перед холстом. Настоящий художник - это натура, которая находится в постоянном поиске, он не знает, что будет. Он пробует, экспериментирует, рискует, заблуждается и страдает. Он разрабатывает технику и не знает, примет ли ее критика или нет. Одобрят ли его? А фальсификатор Бельтракки прекрасно знает, что ему нужно сделать. Он имитирует технику и стиль, которые уже давно приняты на рынке, он ничем не рискует, и для меня в этом большая разница между настоящим художником и ремесленником. 

 - Прошлый год между Россией и Германией был объявлен перекрестным годом культуры, и в прошлом году прошел кинофестиваль BLICK’13, организованный институтом Гете. Вы приезжаете только как гость этого мероприятия, или чаще бываете в  России?

 - Я в Москве впервые и в первый раз в России. Я всегда хотел побывать в Москве и благодарен Гете-институту за предоставленную возможность. Наконец я познакомился с Москвой. Я очень рад. 

 - Я уверена, что Вы, как документалист, следите за теми событиями, которые сейчас разворачиваются в мире, в том числе и политическими.  Как Вы относитесь к тем санкциям и вообще к той ситуации, которая сейчас складывается с Россией, в связи с Украиной, и Европой?

 - У Германии и России долгая история совместных отношений. После катастрофы и преступлений Второй мировой войны чудесно, что все-таки возникла эта дружба во многих областях. Всем известно, что дружбу проще разрушить, чем создать, поэтому, я думаю, что сегодня важно продолжить диалог. Мы не можем существовать друг без друга. Санкции, конечно, плохое средство для продолжения диалога. С другой стороны, российский Президент, конечно, талантлив, но, может быть, он не достаточно дипломатично действует, и в общем-то возникает вопрос, был ли у Запада другой выход в создавшейся ситуации? 

 - Интерес к документальному кино в Германии на высоком уровне. Но возникает ли проблема у немецких документалистов, связанная с тем, что снимать, кого снимать? Есть ли какие-то темы, которые находятся под запретом, и  снимать их в документальном кино категорически запрещается? 

 - Я не могу себе такое представить. Германия в последние десятилетия достаточно свободная и толерантная страна. Никаких табу, собственно, не существует. Есть некоторые тенденции политкорректности. Практически любые темы позволительны. На примере Бельтракки я это почувствовал. Могу сказать, что в медиа есть тенденция накручивать фильмы. Стремиться к большей скандальности. Такая тенденция есть. И возникает не совсем правильное отношение к зрителю. Режиссеры пытаются навязать зрителю свое отношение, и я бы хотел, чтобы двойственные, амбивалентные фигуры подавались в оригинале, чтобы зритель сам решал, что происходит здесь и сейчас. Сила документального кино именно в таком непредвзятом подходе. 

 - В связи с этим, Вы уже знаете, о чем будет Ваша следующая работа? Вы будете использовать тот самый принцип, о котором только что сами сказали? То есть, скандальность какая-то, то, что нравится зрителю, Вы  будете ему подыгрывать?

 - У меня большое количество планов и проектов и в качестве продюсера, и в качестве режиссера. Я являюсь продюсером нового фильма Ули Гаульке о столетних жителях. Может быть, мы и в России кого-нибудь найдем в таком возрасте. Сам я снимаю для немецкого телевидения фильм о музыке, являюсь продюсером и других фильмов с хорошим составом, с интересными режиссерами. Такие мои планы. 

 - Если говорить о взаимодействии российских и немецких документалистов, ведется ли работа в этом плане какая-то? Или она изолирована пока, может быть?

 - Для немецких режиссеров совместное производство продукции с коллегами из других стран становится все более важным. И если есть темы, которые обоюдно интересны, и действие происходит в России, то, конечно, можно работать. Но в России очень сложно снимать. Пожалуй, нет другой такой страны в Мире, где организационно так сложно снимать. Получить все необходимые разрешения, необходимое оборудование. Многие, кто работал в России, при этом являются её поклонниками, говорят, что никогда больше здесь снимать не будут - слишком трудно с точки зрения организации процесса. 

 - Это Вас сейчас останавливает, или Вы готовы пойти на какие-то препятствия, бороться с ними для того, чтобы все-таки снять свою следующую картину в России?

 - Если бы я не был игроком и авантюристом, я бы вообще не стал документалистом. Конечно, я с удовольствием готов снять фильм в России и решу все проблемы. Я познакомился здесь со многими умными и приятными людьми, которые, наверное, смогут мне помочь решить эти проблемы. 

 - Спасибо Вам большое за интересный разговор. Вы впервые в России, и это хорошая возможность посетить такие подмосковные города, как Дмитров, Коломна, Сергиев Посад, и вполне возможно, что именно  там Вы встретите героев своих следующих картин. 


ВСЕ НОВОСТИ