• 28 ноября 2019, 16:36

    «Поверьте, дальше будет хуже». Рассказ отца, чья дочь умерла в ожидании операции Каабака

    Годовалая пациентка Михаила Каабака Настя Орлова умерла вечером 27 ноября. Она ждала операцию по пересадке почки, а до этого она постоянно находилась на перитонеальном диализе. По словам отца девочки Евгения Орлова, это может быть не последняя смерть ребенка.
    «Поверьте, дальше будет хуже». Рассказ отца, чья дочь умерла в ожидании операции Каабака

    В разговоре с «360» Евгений отметил, что вместе с дочерью и супругой по семейным обстоятельствам отправился домой в Волгоград. Но в ближайшее время они вместе планировали приехать обратно в Москву, в Центр здоровья детей, для сдачи крови. Когда они написали Каабаку, врач ответил, что пока ситуация не прояснится, ехать просто некуда.

    После смерти дочери Евгений Орлов намерен подать заявление в прокуратуру.

    Рассказывает Евгений Орлов, отец умершей пациентки Михаила Каабака:

    Мы были на перитонеальном диализе. В больнице никого нет. С кем вести разговоры? Мы никому не нужны. Мы звонили, писали Готье (Сергей Готье — главный трансплантолог Минздрава России, руководитель НМИЦ трансплантологии и искусственных органов имени академика В. И. Шумакова, - прим.ред.), звонили в Минздрав. Никому мы не нужны. Михаил Михайлович [Каабак] был не у дел, он был уволен, он не работал как врач. Кому мы нужны?

    Минздрав должен был нам на этой неделе позвонить и сказать, что нам делать дальше. Готье не ответил вообще. То есть никакой информации, куда нам идти, что нам делать дальше у нас не было.

    Поверьте, что дальше будет хуже. Просто это никто никак не поймет. Дальше будут еще смерти. Перитонеальный диализ это такая штука, на которой долго не живут, особенно дети маленького возраста. А таких там еще десяток. И кто их будет лечить? Никто за них не берется. Врачи берутся, когда вес ребенка 12 килограммов, 10 килограммов — минимум. Но на диализе дети не набирают вообще.

    Один из врачей уже заявил, что таких детей проще похоронить, чем лечить. Дешевле. Поэтому вот такая ситуация. Никому мы не нужны

    Завтра я еду в прокуратуру. С этим нужно что-то делать, нужно остановить. Я не знаю, почему сделали так, что наш лечащий врач перестал работать. Помимо нас там еще очень много детей. Там более 25 детей, которые ждут пересадки и около 300 детей на обследовании у Каабака.

    Родители звонят и днем и ночью, если что-то не так, а он всегда дает консультацию. И также его заместитель Бабенко. Все эти дети остались не удел и остались ни с чем. Они всегда должны получать консультации, потому что они особенные. Если они заболели, то нужно знать, какие лекарства можно давать, какие нельзя. Получается, их сейчас никто не консультирует. Что будет дальше подумайте сами. И никто этим не занимается, никто. Всем остальным плевать.