facebook_pixel
  • 14 августа 2020, 07:00

    Приватизации — 28 лет. Неожиданные плюсы главного экономического приключения 90-х

    14 августа 1992 года Борис Ельцин подписал указ о раздаче населению ваучеров. Теоретически любой россиянин мог стать владельцем «заводов, газет, пароходов». На практике все было не так. На коне оказались лишь вложившиеся в нефтяную или газовую отрасли. Однако оценивать приватизацию только по материальным благам нельзя. Рассказываем, почему.

    Приватизации — 28 лет. Неожиданные плюсы главного экономического приключения 90-х

    Зачем провели приватизацию?

    К концу 1991 года страна находилась в тяжелом положении, на грани банкротства. Денег на поддержание отраслей промышленности не было, плановая экономика показала свою неэффективность. На предприятиях чудовищно задерживали зарплату, денег не хватало.

    Для перехода к новой модели экономики и реформам нужно было разрешить свободное ценообразование, перейти от государственной к частной форме собственности, создать свободную конкурентную среду и развитую рыночную инфраструктуру, пояснил «360» доктор экономических наук, профессор Сергей Орлов.

    «Мы взяли то, что сделать было легче всего — отпустить цены и провести приватизацию. Гораздо сложнее было создать конкурентную среду, ее и сейчас во многих отраслях нет. Ну а рыночная инфраструктура создается уже почти 30 лет», — добавил профессор.

    Изначально в правительстве рассматривали три варианта перехода собственности в частные руки. Тогда, уточнил Орлов, ошибочно считалось, что приватизация поможет оперативно переделать плановую советскую экономику в российскую рыночную.

    От британской модели платной приватизация предприятий быстро отказались — она могла растянуться на долгие годы. Против открытия частных счетов миллионам граждан и перевода туда доходов от продажи приватизируемого госимущества выступил Сбербанк. Технически это было сложно. Оставался последний вариант с раздачей ваучеров населению. Эта модель, отмечает Орлов, позволяла провести приватизацию в ускоренном темпе и успокоить недовольное экономической обстановкой население.

    14 августа 1992 года Ельцин подписал указ «О введении в действие системы приватизационных чеков в Российской Федерации». С 1 октября все россияне, включая детей, могли получить бесплатный ваучер номинальной стоимостью 10 тысяч рублей. Чеки можно было покупать и продавать без ограничений, дарить, менять на акции своего предприятия, покупать ценные бумаги на чековых аукционах и так далее.

    Ошибка оценки

    Перед приватизацией госсобственность оценили в 1,4 триллиона рублей и выпустили в обращение 140 миллионов ваучеров. Но в 1992 году, писал Григорий Явлинский в книге «Уроки экономической реформы», в стране насчитывалось 20 757 госпредприятий. Их стоимость значительно превосходила суммарную цену чеков, розданных людям. Но это выяснилось уже в процессе приватизации.

    «Действительно, разница была ощутимой. Методика оценки госимущества базировалась на балансовой стоимости на 1 января 1992 года. А это была плановая цена предприятий в плановой системе, не рыночная», — рассказал Орлов.

    Но определить рыночную стоимость тогда было невозможно. Она оценивается через фондовый рынок. Предприятия нужно было акционировать, выводить на фондовые биржи, а тогда существовали только товарно-сырьевые. И через некоторое время торговли акциями на бирже оценивать рыночную стоимость.

    Кому изменения пошли на пользу?

    В начале народной приватизации ее идеолог Анатолий Чубайс обещал по две «Волги» на ваучер. Но многие меняли чеки на продукты, водку и видеомагнитофоны. И для основной массы россиян ничего не изменилось. Лишь небольшое количество граждан правильно оценили важность происходящего. Такие люди активно скупали ваучеры. А впоследствии меняли на акции.

    Но и здесь повезло не всем. В выигрыше остались те россияне, кто вкладывался в нефтяные, газодобывающие и золотопромышленные компании, работавшие на экспорт. Предприятиям этой отрасли приватизация была на руку. С формированием новой рыночной среды и экономической системы, пояснил профессор Орлов, они выходили на внешний рынок, мировые биржевые площадки. Именно тогда в стране зародился новый в то время класс олигархов.

    Промышленным предприятиям, работавшим на внутренний рынок, пришлось несладко. Спрос практически на всю на продукцию резко упал — сказывалось отсутствие денег у населения. Заводы и фабрики банкротились из-за неумелого управления неопытных в обращении с такими активами собственников и потери кооперационных связей с бывшими союзными республиками. Соответственно, люди, которые приобрели их акции, никаких материальных благ не получили.

    Нематериальные итоги

    Но оценивать приватизацию с точки зрения одного лишь получения материальных благ нельзя. Она, подчеркнул Орлов, стала шагом к формированию правильного экономического менталитета, представления о свободном и конкурентном рынке у населения. Элементарно больше никому не придет в голову менять ценные бумаги на смартфон. Она заложила основу для создания современной сферы торговли, услуг, агропромышленного комплекса, строительной отрасли, которые активно развиваются с конца 1990-х годов.

    «Мы не через одну приватизацию, а через нее и свободное ценообразование мы начали формировать рыночную среду для внутреннего спроса. Это малый и средний бизнес. Начиналось все со с трудом подготовленного населения, а сейчас на этом рынке уже их дети работают», — подчеркнул он.

    Некоторые критики утверждают, что продвижение привело к современной сырьевой модели экономики. По мнению Орлова, запасы полезных ископаемых огромны. Поэтому с приватизацией или без их все равно бы экспортировали и использовали бы при любой экономической модели.