• Гори, гори ясно: на фотографа хотят пожаловаться в Минкульт из‐за поджогов домов

    Проект «Родина» фотографа Данилы Ткаченко со снимками горящих заброшенных домов буквально разжег скандал в социальных сетях, теперь художнику угрожают обращением в Минкульт и Росимущество. «360» разобрался, может ли такое искусство нарушать закон.

    Гори, гори ясно: на фотографа хотят пожаловаться в Минкульт из‐за поджогов домов | Изображение 1Фото: Facebook

    Фотограф Данила Ткаченко, лауреат премии World Press Photo, может стать фигурантом уголовного дела, ему также грозят проверки Минкульта и Росимущества. Молодым художником заинтересовались из-за серии снимков для проекта «Родина». Однако дело здесь не в художественной ценности фотографий, а в том, что на них изображено — горящие дома в российской глубинке. Об этом пишет «Газета.ру».

    Дома Ткаченко поджигал сам — фотограф находил заброшенные деревни и предавал их огню. Естественно, разрешение на это он ни у кого не получал — ни у владельцев, ни у муниципалитета.

    Второй его проект оказался не менее скандальным. Он называется «Монументы». В нем фигурируют старые, полуразрушенные храмы. Художник частично окрашивал их в черный цвет, иногда видоизменял их внешний вид и внутреннее пространство.

    «Страна для этого „творца“ просто мертва»

    Тревогу начал бить благотворительный фонд «Крохино», который увидел в его снимках неуважение к религии, собственности и стране. Об этом сообщается на странице фонда в Facebook.

    Это вообще кажется неправдой, и не должно быть правдой. Страна для этого «творца» не просто мертва, но еще и годна для любых экспериментов, какие придут в его одаренную голову. Он сжигает дома, являющиеся чьей-то частной собственностью, которые счел ненужными, украшает, уродуя и по своему усмотрению, храмы

    — благотворительный фонд «Крохино».

    Не удержались организаторы «Крохино» и от оценки художественных талантов молодого автора, заявив, что никакой ценности в этих проектах нет. Также фонд пообещал обратиться в прокуратуру. «Искусствоведам оценивать в этих проектах нечего (король-то голый…), это должны оценивать сотрудники прокуратуры в рамках статей действующего законодательства и УК РФ, касающихся умышленных поджогов, порчи имущества и повреждения объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации», — говорится в обращении фонда. Его представители заявили «Газете.ru», что обратятся также в Минкульт и Росимущество.

    «Опыт поколений никому не нужен»

    В интервью сайту Colta фотограф рассказал, как создавался проект «Родина». По словам Ткаченко, это было некое очищение огнем от ностальгии по старым вещам.

    «Вот ты попадаешь в деревню, в которой жили люди, видишь их вещи — письма, фотографии, кучи журналов и газет, и вся эта трухляшечка начинает тебя захватывать, очаровывать. Можно засесть на чердаке и сидеть там сутками. Я провел много времени в этих домах. Там нет электричества, но есть нормальная постель и печь. И вот ты там сидишь, копаешься целыми днями и погружаешься в некое замутненное состояние. Такую тарковщину», — сказал он.

    В момент, когда фотограф решил расстаться с этим состоянием, он начал поджигать дома.

    Конечно, это по-русски: взять и на хрен сжечь. Нелогично и неправильно, но я и не претендую на какую-то правильность. После двух лет для меня это был самый логичный выход из ситуации

    — Данила Ткаченко.

    По словам Ткаченко, он не трогал дома, в которых еще можно жить. Под огонь и объектив фотографа попадали только старые развалины с прогнившей крышей. «Сейчас другой мир, где есть интернет, и опыт поколений никому не нужен. Не думаю, что это плохо. Просто переход из одного состояния в другое», — добавил он.

    «Если нужно сжечь все заброшенные деревни, то их нужно поджигать прямо сейчас»

    Фотограф, делая эти проекты, понимал, что ему придется столкнуться с негативной реакцией на свои работы. Он даже предположил, что ему нужно будет временно покинуть Россию.

    Да, сейчас такое противостояние в обществе с религиозными фанатиками или патриотами, что мои проекты — этот радикальный способ расстаться со старьем — могут кого-то задеть. Не исключаю, что мне придется эмигрировать на время. Возможно, будет какой-то взрыв. Это и правильно. Искусство должно будоражить человека, а не утешать

    — Данила Ткаченко.

    Адвокат Александр Трещев считает, что привлечь фотографа к уголовной ответственности за его деятельность по закону нельзя, если нет человека, которой заявит о причиненном вреде.

    Я думаю, что реального лишения свободы не будет, если мы говорим о законе. Если мы говорим о практике его применения, тогда его иногда так своеобразно трактуют, что для людей это может закончиться не только штрафом, но и уголовным наказанием. Если нет человека, который заявит о причиненном вреде, то оснований для расследований нет

    — Александр Трещев.

    По мнению юриста, полиции следовало бы больше заниматься реальными преступлениями, а не наказывать людей искусства за их творчество. «Я думаю, что правоохранителям не нужно уделять много времени людям творческим, им нужно охранять людей на улицах от преступников, которые все еще существуют в большом количестве», — подчеркнул адвокат.

    Фотограф, блоггер, руководитель проекта «Нужнапомощь.ру» Дмитрий Алешковский поддержал Ткаченко и его проект «Родина», отметив, что это очень своевременные снимки, которые привлекают внимание общества к важной проблеме.

    Я считаю, что показать ужасающее состояние и боль русской деревни можно, в том числе с использованием таких методов, как поджог заброшенных домов. Я считаю, что это очень тонкий, очень правильный, очень своевременный и интересный проект. Если для того, чтобы общество обратило внимание на эту проблему, нужно сжечь все заброшенные деревни, то их нужно поджигать прямо сейчас

    — Дмитрий Алешковский.

    Данила Ткаченко родился в Москве в 1989 году. В 2014 он закончил московскую школу фотографии им. Родченко, класс Валерия Нистратова. В том же году Данила Ткаченко стал лауреатом конкурса фотожурналистики World Press Photo 2014 с проектом «Побег/Escape», над которым работал три года.