• 13 января 2020, 18:56

    Инвалиды роддома 27. Жестокие методы медиков искалечили судьбы нескольких семей, но не все так однозначно

    В одном из московских роддомов пострадали четыре семьи. Некоторым женщинам не оказывали надлежащего лечения, а на других практиковали запрещенный с 1992 года прием Кристеллера — когда ребенка выдавливают из живота матери. Появившиеся на свет дети — инвалиды, которым дают неутешительные прогнозы на жизнь. Однако не стоит делать выводы о клинике так быстро — многие пациентки вышли из учреждения с уверенностью, что готовы доверить жизнь этим специалистам еще раз. Даже несмотря на то, что их обвинили в халатности и уволили.
    Инвалиды роддома 27. Жестокие методы медиков искалечили судьбы нескольких семей, но не все так однозначно

    Против заведующей роддомом № 27 Марины Сармосян следователи в декабре завели уголовное дело о халатности и оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности. В декабре ее посадили в СИЗО, но потом пересмотрели решение и отправили под домашний арест. Еще несколько врачей того же медицинского учреждения отстранены от практики. Все из-за того, что в следственные органы Москвы и области, по словам замглавы 1-го отдела по расследованию особо важных дел ГСУ по Москве СК России, «неоднократно обращались» граждане, жалуясь на качество медпомощи в 27-м роддоме.

    Следователям известно о четырех случаях, которые в этом учреждении закончились либо смертью, либо тяжелейшими травмами у новорожденных. Представители ведомства проводят проверку и выясняют обстоятельства произошедшего.

    Одна семья, которая решила рожать в 27-м роддоме, рассказала «360» свою историю — от момента первого общения с персоналом, самих родов и до последнего холодного обмена репликами.

    Как все начиналось у семьи Бенграф

    У Романа и Татьяны Бенграф в 27-м роддоме на свет появилась девочка Оливия. В документах написали, что ребенок родился «живой, здоровый, 3760». Вот только Татьяна утверждает, что девочка родилась мертвой, но ее потом откачали.

    Роман рассказал «360», что семья специально выбрала роды по контракту, чтобы к роженице относились более трепетно. Какое-то время так и было, но чем ближе подходил день родов, тем сильнее менялось отношение.

    Инвалиды роддома 27. Жестокие методы медиков искалечили судьбы нескольких семей, но не все так однозначно | Изображение 1
    Источник фото: телеканал «360»

    По словам отца, Марина Сармосян появилась только во время родов Татьяны. Она отказалась делать кесарево сечение и решила обойтись приемом Кристеллера — выдавить ребенка. Мужчина отметил, что в этом методе ей помогли три мужчины: двое держали ноги Татьяны, а третий давил на живот, когда Сармосян давала команду.

    Они не смогли выдавить ребенка и пришлось делать рассечение на моей жене. Другой врач наложил присоску такую на голову ребенка и выдрал его. Ребенок был весь синий, малышку кинули на живот моей жене. Она (родившаяся девочка — прим. ред.) не закричала. Начались реанимационные действия

    Роман Бенграф.

    Врачи 27-го роддома говорили семье, что малышка не доживет и до месяца. Однако семья много сил потратила на поездки по разным больницам, чтобы стабилизировать ребенка. Сейчас Оливия дома. Она круглые сутки подключена к аппаратам, оказывающим паллиативную помощь.

    «Все были милые, любезные»

    Мать девочки Татьяна Бенграф более подробно рассказала о родах, дочери и общении с врачами в роддоме №27.

    Сходили [в роддом], все были милые, любезные, показали хорошую реанимацию, родовой бокс, все оборудование. Мы остановили выбор на этом роддоме. Заключили контракт, договорились, что ребенком не рискуем и в любом случае делаем кесарево при малейших рисках. Нам сказали: «Да, без проблем». Мы заплатили 160 тысяч за контракт

    Татьяна Бенграф.

    Заинтересованность медиков, по мнению Татьяны, со временем угасала. Она попросила сделать ей УЗИ, но специалист спросил: «Что ты хочешь увидеть?» и отказал.

    Настал день родов. У Бенграф были мекониальные воды, поэтому она попросила сделать кесарево сечение, но врачи в один голос говорили, что «у нас и не с такими рожают».

    Инвалиды роддома 27. Жестокие методы медиков искалечили судьбы нескольких семей, но не все так однозначно | Изображение 2
    Источник фото: телеканал «360»

    В итоге женщине сделали эпидуральную анестезию, которая подействовала слишком сильно. Татьяна перестала чувствовать ноги, не могла тужиться. «Я не понимала, где ребенок, как тужиться, не чувствовала ни схваток, ни потуг, ничего», — вспомнила Татьяна.

    Наконец, анестезия начала отходить. В этот момент Бенграф начало трясти, а у ребенка начало скакать сердцебиение. Татьяна спросила, что происходит с малышом, и получила ответ: «Ничего, так тоже бывает, сейчас мы его вытащим».

    Позвала Сармосян и троих товарищей, которые мне выдавливали ребенка. Когда выдавливали, не знаю, что случилось, но у нее одна половинка черепа на другую наехала. Они просто ее вдавили. <…> В то время, когда выдавливали ребенка, реанимация уже стояла. Они знали, чем они занимаются. Я не единственная

    Татьяна Бенграф.

    Уже после родов Татьяна пришла к Сармосян и сказала: «Вы, вообще, как себя чувствуете, почему так делаете?» Врач, по словам Бенграф, ответил: «Ты ничего не докажешь, иди отсюда».

    Теперь жизнь семьи Бенграф — это ежедневная борьба с обстоятельствами. При тех нарушениях, которые есть у Оливии, она не должна жить, сказала Татьяна. У девочки не работали диафрагма, желудочно-кишечный тракт. Родители восстанавливали все самостоятельно.

    Да нет у нас жизни уже, все. Пытаемся как-то ее мучения хоть немного ослабить. Все врачи отказываются. Нам никто не помогает. У нее не работала диафрагма, у нее не работал ЖКТ, ничего не работало. Мы все восстанавливаем сами. Нам просто дали труп, там вообще не было реакции на внешний мир

    Татьяна Бенграф.

    «Развитие идет, но выхода из комы нет»

    Еще одна пациентка Сармосян, Ирина, рассказала «360», что ходит в детскую клиническую больницу № 9 теперь уже как к себе домой. Женщина навещает здесь своего ребенка. Это единственное место, где мать может увидеть сына — уже девять месяцев он находится в коме из-за инфекции. Ирина уверена, что ее занесли во время родов в учреждении № 27.

    Инвалиды роддома 27. Жестокие методы медиков искалечили судьбы нескольких семей, но не все так однозначно | Изображение 3
    Источник фото: телеканал «360»

    Сына Ирины выписали из роддома с лейкоцитозом. С таким недугом, по словам матери, ребенка нельзя оставлять без медицинского надзора и выгонять из клиники. Дома у мальчика поднялись температура и тревожность. Его отвезли в больницу с признаками менингита.

    Поставили антибиотик. Он на этот антибиотик дал судороги сразу, потом пошли фиолетовые пятна, звездчатая сыпь. Врач решила показать реаниматологам, отнесла в реанимацию и больше не принесла. Я вечером пришла в реанимацию, он уже к аппаратам ИВЛ подключен, сам не дышит. Погрузили в искусственную кому, он из нее не вышел. Уже девять месяцев не может выйти

    Ирина.

    Ирина поделилась, что чудом «успела» родить ребенка самостоятельно в 27-м роддоме. Сначала у нее не получалось, ее торопили врачи и сама Сармосян. Когда медики посчитали, что Ирина не может родить сама, то позвали другой персонал.

    «Чудо случилось, что я родила сама за считанные минуты до того, как все пришли. Боюсь представить, что было бы. Тащили бы, как и у остальных», — вспомнила Ирина.

    Муж Ирины Кирилл уверен, что его ребенок оказался в девятой больнице из-за отсутствия необходимых по закону процедур. В том числе невыполнение приказа Департамента здравоохранения № 130 «Алгоритм работы с внутриутробной инфекцией».

    Инвалиды роддома 27. Жестокие методы медиков искалечили судьбы нескольких семей, но не все так однозначно | Изображение 4
    Источник фото: телеканал «360»

    Кроме того, в документы о рождении ребенка внесено множество исправлений, дописаны рекомендации, которые не давались, заявили Ирина и Кирилл.

    Я считаю, что все заметания следов не происходили без участия заведующей

    Кирилл.

    «Единственная, кому могу доверить жизнь»

    Александра Бриль тоже была пациенткой Сармосян, когда она работала заведующей патологии в 29-м роддоме. Наблюдаться у Сармосян Бриль посоветовала ее подруга, которая вышла из роддома с исключительно положительными впечатлениями. Особенно она хвалила саму Марину Сармосян.

    Бриль поделилась, что когда увидела Сармосян, то поняла, что это «человек, которому можно доверить и себя, и жизнь своих детей». У Бриль была двойня, а контракт в роддоме в таком случае нельзя заключать раньше, чем после 36-й недели беременности. Однако Сармосян дала Бриль свой номер телефона и до этого срока круглосуточно поддерживала будущую мать.

    При этом сами роды, по словам Бриль, прошли идеально.

    [Роды прошли] замечательно. Все было по плану, все было так, как мы договаривались. Марина Арамаисовна обо мне заботилась, все было как я мечтала

    Александра Бриль.
    Инвалиды роддома 27. Жестокие методы медиков искалечили судьбы нескольких семей, но не все так однозначно | Изображение 5
    Источник фото: телеканал «360»

    Бриль вспомнила слова своей подруги, наблюдавшейся у Сармосян в роддоме № 27, которая сказала: «Я лучше еще раз рожу, чем пойду зубы лечить».

    «Не дай бог что случится, но единственная, кому я реально могу доверить свою жизнь, это Марина Арамаисовна», — добавила Бриль.