• Именем народа. Почему в России появились линчеватели и что с этим делать

    Саратов, Красноярск, Архангельск: по разным причинам некоторые жители этих городов решили взять правосудие в свои руки и наказать преступников своими силами. Народный суд — самый справедливый или самый опасный? Разбирается колумнист «360».
    Именем народа. Почему в России появились линчеватели и что с этим делать

    Ужасное происшествие в Саратове, где подонок-рецидивист убил маленькую Лизу Киселеву, запомнилось не только обстоятельствами дела, но и солидарной реакцией горожан. Многие из них приняли активное участие в поисках девочки, а когда стало известно об обнаружении тела и поимке предполагаемого виновника ее гибели, люди устроили стихийный митинг с требованием выдать задержанного.

    В итоге признавшегося в содеянном мужчину перевели в СИЗО соседнего города, а позже в установленном порядке отправили за решетку ждать суда. Сейчас страсти в Саратове поутихли, хотя рана от страшной потери еще не зажила — сотни, а может, и тысячи людей приносят цветы и мягкие игрушки на место убийства Лизы.

    Не менее активно отреагировали жители Красноярска на кровавую драму с участием двух хулиганов, зверски избивших случайного знакомого и записавших часть происходящего на камеру. Мужчина скончался, а его мучители несколько недель оставались на свободе. Сейчас они уже подозреваемые задержаны и арестованы, но красноярцы успели объявить о народном сходе с требованием покарать преступников.

    Наконец, в Архангельске произошла комичная, если сравнивать с другими, история: если верить местным соцсетям, мелкий грабитель около месяца воровал сумки и ценные вещи. В итоге несколько человек пришли к нему домой, как следует отдубасили и привязали к столбу. Полиция отвязала пострадавшего, а «линчевателей», наоборот, задержала.

    Сигнал наверх

    Можно вспомнить и о других народных сходах в новейшей истории России. Иногда они были вызваны столкновениями на национальной почве, иногда — громкими преступлениями.

    Оба этих повода сочетают стихийные волнения в Якутии в марте этого года. Тогда, после новости об изнасиловании местной девушки выходцами из Киргизии, тысячи людей приняли участие в народном сходе с требованием наказать преступников и уменьшить количество приезжих в регионе.

    Такие стихийные вспышки массовой ярости обычно скоротечны, но имеют под собой вполне объективные причины. Люди не начинают требовать справедливости просто так — зачастую в обществе накапливается недовольство, которое потом вырывается наружу самым непредсказуемым способом.

    «Я думаю, что этот страшный случай послужил детонатором общественного возмущения. Но в корне, я считаю, лежат экономические и социальные проблемы. То, что называется бедностью», — так объяснял причины волнений в родной республике депутат Госдумы от Якутии Федот Тумусов.

    Проблемы есть везде. Например, в Саратове, если доверять информации из соцсетей, не решен вопрос с городскими пространствами: в некоторых районах школьники, женщины и пенсионеры вынуждены ходить по плохо освещенным или неосвещенным проулкам мимо заброшенных зданий и гаражей.

    В Красноярске катализатором возмущений стала другая больная проблема нашего общества: в глазах большинства один из убийц является представителем золотой молодежи, имеющей влиятельных покровителей. Речь о его родителях — отце-депутате и матери-адвокате.

    В этом смысле народные сходы выполняют важную общественную функцию — дают сигнал руководству региона, что избиратель требует неотложного решения наболевших проблем. Сигнал, который могут принять другие ветви власти. Руководство Якутии ввело ограничения на работу мигрантов, в Красноярске были задержаны предполагаемые убийцы мужчины, будем надеяться, что и в Саратове всерьез задумались, как сделать безопасными проходы ко всем местным школам.

    Но даже если сборы и подстегивают работу чиновников и правоохранительных органов, нельзя забывать и о том, что «суды Линча» — это не скальпель, а, скорее, дубина, которой очень сложно удалить опухоль, зато легко крушить и ломать. Главный вопрос к самосудам, помимо их очевидной незаконности, это вопрос возможности установления истины и справедливости в рамках «правосудия толпы».

    Приговор — смерть

    Практически в каждой стране мира есть своя традиция самосудов. В США они были настолько популярны, что их название, полученное то ли в честь судьи, то ли армейского капитана Линча, стало общепринятым.

    Хотя в Соединенных Штатах очень сложноустроенная система правосудия со множеством сдержек и противовесов, население отдельных штатов еще около ста лет назад не брезговало вздернуть предполагаемого преступника на ближайшем дереве. Линчевания подчас имели расистский подтекст, но обычно вешали не просто чернокожих или людей иной нетитульной национальности, а подозреваемых в некоем душегубстве.

    Навсегда в историю Штатов вошла история 29-летнего Лео Франка. Управляющий карандашной фабрикой был обвинен в зверском изнасиловании и убийстве 13-летней девочки Мэри Фэган. Вопреки противоречивым показаниям и отсутствию прямых улик, Франка приговорили к смертной казни, заменив ее потом на пожизненное заключение.

    Такое решение вызвало гнев простых американцев. Толпа вломилась в тюрьму и увела Франка — он был повешен народными мстителями в августе 1915 года. Вот только спустя некоторое время выяснилось, что он был невиновен.

    Убийцей, скорее всего, был главный лжесвидетель по делу — рабочий фабрики Джим Конли. Позже его обвинил в преступлении даже собственный адвокат, а спустя 70 лет нашелся свидетель, бывший во время убийства маленьким мальчиком — он под присягой сообщил, что видел как Конли перетаскивает тело убитой девочки.

    Эта история дала толчок к созданию ныне влиятельной правозащитной организации «Антидиффамационная лига». Она также ярко и трагично продемонстрировала, что если сила в правде, то самосуд это вовсе не сила, а злоупотребление ей.

    В здоровом обществе должно быть четкое понимание, что хоть и следствие, и суд тоже могут ошибаться, но, как и любое государственное устройство устойчивее анархии, так и для раскрытия криминальных историй требуются кропотливо разработанные и продуманные процедуры, а не эмоциональный порыв толпы, которая руководствуется интуицией или, хуже того, пущенным кем-то слухом.

    Добиться справедливости не всегда бывает легко, и, чтобы защитить невиновных и наказать преступника легальным путем, порой может потребоваться очень много времени. Но лучше так, чем множить несправедливость, беря на себя функции правосудия и уподобляясь линчевателям прошлого.

    Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.