facebook_pixel
  • 28 января 2019, 18:05

    Его отец тренировал Ягудина, а сам он готовит младшего брата для сборной Швеции. История фигуриста Александра Майорова

    Александр Майоров родился в Ленинграде, однако всю сознательную жизнь провел в Швеции вместе с эмигрировавшей в начале 90-х семьей. Его отец, Александр Майоров-старший, был первым тренером Алексея Ягудина.

    Его отец тренировал Ягудина, а сам он готовит младшего брата для сборной Швеции. История фигуриста Александра Майорова

    Майоров начал заниматься фигурным катанием под руководством отца, мать Ирина является его хореографом. В момент выбора спортивного гражданства, как рассказывал Майоров-старший, из России пришел ответ, что на фигуриста претендовать не будут. Именно поэтому уроженец Санкт-Петербурга стал выступать за сборную Швеции.

    В 2011 году Майоров выиграл бронзу юниорского чемпионата мира — эта медаль стала первой для Швеции за 70 с лишним лет.

    На чемпионате Европы в Минске 27-летний Александр Майоров-младший занял восьмое место (225,38 балла). Его 18-летний брат Николай дебютировал на европейском первенстве, занял 27-е место в короткой программе и в произвольную не квалифицировался.

    В прошлом году Майоров думал о завершении карьеры, но в итоге решил выступать еще один сезон. По его словам, он пошел на это в том числе из-за брата, который только начинает выступать на взрослом уровне.

    — В конце прошлого сезона я понял, что заканчивать не готов. Я сказал после проката, что, наверное, это последний старт, но не был уверен в своих чувствах. Потом еще немного подумал, вспомнил, что у Швеции два места на Европу, что у меня может быть два этапа Гран-при. Еще и мой брат хочет кататься, и ему будет тяжелее без меня.

    В итоге ему пришлось бороться за место на Европу, и он очень хорошо выступал, заработал себе путевку в Минск. Но тут у него не очень получилось. Это его первое большое соревнование, много зрителей, публика, камеры. Сам знаю, как это тяжело.

    Я его видел на экране, настрой есть, но пока чуть-чуть не уверен в себе. Я думаю, что на следующий год он сможет в 15-16 лучших войти, потенциал есть. Четверных прыжков у Николая еще нет, есть тройной аксель, каскад три-три и хорошее катание. Если улучшит пируэты и будет стабильно показывать хороший четвертый уровень, то будут результаты.

    — Уверены, что это ваш последний сезон?

    — Это сезон последний точно. Больше я такую ошибку не совершу. В конце сезона ты в хорошей форме, ты счастлив, хорошо выступаешь. И на этом фоне забываешь все сложные дни. А сейчас я все эти сложные дни записываю в книжечку, чтобы потом открыть и вспомнить, сколько их было. Очень много энергии уходит на спорт, каждый день, каждое утро заставляешь себя работать. Так что мне просто нужен отдых.

    Тело устало, а еще три соревнования. Мне тяжело, все-таки уже 27 лет, а тело совсем не для фигурного катания. Крупное и много мышц, а жира только 5-6%. Мне даже говорили, что надо больше кушать, организм находится на грани. Ну такая генетика, от папы. Тяжелее все дается.

    «Папа снова стоит у бортика»

    Несколько лет назад в семье Майоровых случилось несчастье: у отца диагностировали рак крови, миелодиспластический синдром. Тренеру потребовалась трансплантация костного мозга. После долгих безуспешных поисков донором стал сын.

    — После произошедшего все в голове поменялось. Мне стало легче соревноваться, потому что меньше думаешь о старте и волнуешься. А случившееся с папой — это большой стресс и расстройство.

    — После трансплантации вы продолжили тренироваться, вам разрешили?

    — Я сделал большую глупость. Мне сказали, что спокойно тренироваться можно. Но у меня впереди был чемпионат Европы, какое тут спокойно? На этом фоне я заработал перелом лобковой кости. И это было больно. Ты не можешь нормально ходить, лежать, тебе постоянно хочется в туалет. Так я жил где-то 10 месяцев. Прошло уже три года, но все равно чувствую, что иногда хрустит.

    — Как себя чувствует папа?

    — Хорошо. Видите, приехал в Минск со мной на чемпионат Европы. Он очень волновался. Ведь давно не был со мной на стартах, где-то с Олимпиады 2014 года. Так он забыл, как я готовлюсь перед соревнованиями. Говорит мне: «Пройди это, пройди то». Я его останавливаю, не надо так, я иначе готовлюсь. Так что мы заново учимся работать вместе.

    — Перед чемпионатом Европы были в хорошем настроении?

    — После Рождества я заболел. Пять-шесть дней держалась температура. Только отошел и начал тренироваться — стопу схватило. Потом коленка заскочила. Все мои старые травмы вылезли. В последнюю неделю отпустило и я начал спокойно готовиться. Да, я волновался недели две назад, успею ли я подготовиться. Но я все правильно сделал, силы сохранил. И тут, в Минске, себя прилично показал, доволен собой. Конечно, мог лучше, но мог ведь и хуже.

    «В больницу стою в общей очереди»

    — Вы получили образование и должны были работать физиотерапевтом.

    — Сейчас работаю массажистом. Из-за соревнований. Я работаю два полных дня в неделю по часам. У меня диплом по физиотерапии, а это совсем другое. Я думаю, что перейду именно на медицинскую работу. Массажистом работать нелегко.

    У меня не получилось найти работу по диплому, потому что работа физиотерапевтом — это минимум полставки, значит, по четыре часа в день. С понедельника по пятницу. Но я же постоянно в разъездах, поэтому на таких условиях меня никто брать не захотел.

    — Обращались в кадровое агентство или службу занятости?

    — Нет, я ищу работу сам. Вообще все делаю сам — от фигурного катания до лечения. В Швеции тяжело получить медицинскую помощь. Надо стоять в общей очереди, денег не дать, там это не работает.

    Финансовая проблема — да, стоит остро. Если ты от олимпийского комитета, то попроще, а так стоишь в общей очереди, если надо какую-то травму залечить.

    — Хоть какую-то помощь или зарплату за выступления получаете?

    — От государства мы никогда ничего не получаем. Я получал стипендию от Шведского олимпийского комитета, когда я учился и параллельно выступал. Но это маленькая-маленькая зарплата. Сейчас нет ничего. Вот на этот сезон удалось найти спонсоров, чтобы продолжать держать какую-то маленькую стипендию.

    — Тяжело быть фактически единственным шведским фигуристом?

    — Это скучно. Когда ездишь на старты, все кушают с командой, а ты один. Я уже привык, конечно, но это тяжело. Хотя вот в Москве мы были на банкете. Все странные страны посадили вместе, всех, кто был по одному. Это было прикольно, хорошо получилось. А иногда на банкетах нас подсаживают к командам и получается не очень.

    — А с российскими ребятами?

    — Да, с ними лучше. Швеция, Финляндия, Россия — эти команды я хорошо знаю. Почти всегда я один, а с ребятами со всеми знаком и хорошо общаюсь.

    — Не думаете, что будете скучать без фигурного катания?

    — Не знаю. Я очень боялся этого момента в прошлом году, не знал, как себя буду чувствовать. Но после этого сезона полгода точно буду отдыхать. Потом я наверняка продолжу тренироваться, я обожаю этот процесс. Может быть, буду ездить с братом на некоторые соревнования. Посмотрим.