Кирилл Разлогов, программый директор ММКФ. Открытие ММКФ

Москва вновь встречает гостей и участников международного кинофестиваля, уже XXXVI по счету. И есть один замечательный человек, который знает все о фильмах киносмотра, потому что именно он их и отбирал. Это Кирилл Разлогов, программный директор МНКФ. Сейчас он у нас в студии, это "Интервью 360".

 

 - Что касается программы, которая будет представлена на нынешнем кинофестивале, новая политическая ситуация каким-то образом диктует условия? Например, будет больше представлено европейских или азиатских авторов? Или здесь политика пока никак не повлияла? 

 

-  Нет, политика никак не повлияла на состав фильмов, потому что предпочтения у нас, во-первых, связаны с разнообразием репертуара, с представлением кинопроцесса в целом, а не только отдельных картин. У нас есть авторские программы, куда отбирает фильмы конкретная комиссия. Это, во-первых, "Божественная Эйфория" Андрея Плахова, это "8,5 фильмов" Петра Шепотинника, это фильмы, которые у нас неизвестны, нового члена отборочной комиссии Стаса Тыркина, и это программы, где ведут отсев кураторы, формально не являющиеся членами отборочной комиссии, но очень тесно с нами сотрудничающие. Это Сильвия Перель из США, которая делает программу Anima Latina вместе с Татьяной Ветровой из Института Кино. Это Михаил Ратгауз, который отвечает за фильмы о Берлине, так называемая "Берлинская киношкола". Эта программа называется "Небо над Берлином". Мы стараемся, особенно в этом году, как можно шире привлечь специалистов из разных областей киноискусства и экранного искусства, чтобы расширить диапазон программы. Нас очень часто упрекают в том, что программ слишком много. Мне кажется, что это скорее достоинство, чем недостаток. 

 

 - Давайте поговорим о документальном кино. Известно, что в этот раз акцент сделан в большей степени на экстрим. С чем это связано?

 

 - У меня нет такого ощущения от документальной программы. Там, действительно, есть экстремальные картины, но, во-первых, в "Свободном слове" всегда они есть, это наиболее известные и знаменитые картины, а чтобы стать знаменитым и известным в сфере документалистики, все-таки нужно применять какие-то сильнодействующие средства. Думаю, что это не было сознательным выбором отборщиков, а так сложился год. Кроме того, в документальном кино работает принцип, что, чем дальше заходишь, тем более сильные средства воздействия применяешь. Это касается не только кино, это касается и телевидения. Когда ты конкурируешь с телевидением, то эту документальную сторону нужно особо препарировать, чтобы это было эффектно для зрителя.

 

 - Если говорить о фестивальной программе в целом, какие-то темы претерпели изменения, или...

 

 - Да, появились новые программы. Появилась программа "Европа+Европа", которая касается столкновения разных культур на Европейском континенте. В первую очередь, речь идет об иммигрантах в Европейских странах, как они себя чувствуют? Чувствуют они себя, как правило, не очень хорошо, поэтому среди них много очень талантливых кинематографистов. Ведь, чтобы быть талантливым кинематографистом, надо либо жить в неблагополучной стране, либо чувствовать себя неблагополучно в стране благополучной.  В этом плане очень характерна швейцарская картина из конкурса, которая называется "Страна Мечты", где мечта оборачивается противоположной стороной по отношению к главной героине. 

 

 - Конечно же, все в ожидании российских премьер. Кто попал в основную конкурсную программу?

 

 - В конкурсе две картины. Они, по-моему, диаметрально противоположны друг другу. Одна картина "Да и да" Валерии Гай Германики. Это мастер уже вполне зрелый, известный на фестивальном поприще, она отошла немножко от телевизионной, облегченной эстетики и сделала картину, насыщенную динамитом и цианистым калием, сильнодействующими средствами и очень, как всегда у нее, искреннюю и жесткую. С другой стороны Владимир Тумаев, режиссер более традиционного склада. Он работает в направлении, которое мне кажется одним из самых важных в современной культуре, так называемая аудио-визуальная антропология, исследование разных стран и народов, их обычаев и традиций. Картина "Белый Ягель" как раз относится к этой важнейшей тенденции.

Мы сознательно выбирали картины, исходя из принципиальных различий в эстетике, чтобы показать диапазон отечественного кино, показать, что его направленность не исчерпывается теми коммерческими блокбастерами, которые мы видим в кинотеатрах. 

 

 - Валерия Гай Германика достаточно эпатажный режиссер. В ее картинах в большом количестве присутствует ненормативная лексика. Как решили эти лингвистические проблемы?

 

 -  Что касается ненормативной лексики, то даже советник Президента по культуре высказался за то, чтобы те жесткие критерии, которые есть в законодательстве, не применять по отношению к великим произведениям искусства. В этом плане, на мой взгляд, он поступил чрезвычайно разумно. Кроме того, 1 июля еще не наступило, поэтому у нас ситуация не столь жесткая. В связи с чем картина не подверглась цензурному вмешательству, тем более что шокирующие эпизоды и лексика там абсолютно обоснованы самим замыслом режиссера. 

 

 - Недавно некоторые депутаты вынесли предложение ограничить прокат зарубежных кинолент. Как Вы считаете, это поможет российскому кино, или конкуренция это более естественный процесс?

 

 - Я думаю, что это нанесет очень сильный ущерб российскому кино, и вообще... Это сократит диапазон того, с чем будет знакомиться зритель, сократит диапазон того контекста, с которым работают режиссеры, приведет к тому, что нехудожественные критерии будут основными при отборе репертуара. На мой взгляд, чем шире выбор, тем лучше. Это касается и Московского фестиваля. Говорят, что представлен слишком широкий выбор, слишком много картин. На мой взгляд, то, что у нас много фестивалей, это хорошо, и то, что у нас оказывается много фильмов, это хорошо. Ударит такая мера, в первую очередь, по высококачественным, высокохудожественным лентам, а не тем коммерческим блокбастерам, которые все равно останутся в репертуаре. То есть первыми выметаются как раз наиболее совершенные в художественном плане и более сложные для восприятия произведения. 

 

 - Были ли в прошлом году жалобы со стороны журналистов, со стороны кинокритиков по поводу переноса программных фильмов и духоты в залах? Может быть, кто-то не мог попасть на церемонию… Это будет как-то исправлено?

 

 - Что можно исправить, то будет исправлено, что нельзя исправить - исправить нельзя. На церемонии определенное количество мест, а желающих попасть на церемонию, я думаю, примерно полтора миллиона. Поэтому недовольных всегда будет больше, чем довольных. Это неизбежно. Каким образом отбираются эти люди, от какой кинематографической среды они попадают, это вопрос дискуссионный, но, все равно, все довольны быть не могут.

Что касается фильмов, ситуация более сложная, потому что фильмы разные, и в программе фестиваля разные фильмы, и по уровню, и по характеру, и по жанру. И главная проблема в том, чтобы помочь людям найти те фильмы, которые соответствуют их темпераменту. Когда ко мне приходит сотрудница фестиваля и говорит: "Назовите мне картину, которую надо смотреть", я спрашиваю всегда: "Для вашего сына-подростка или для вашей мамы?". Это будут совершенно разные картины, поэтому я могу сказать, что для любителей экстремальных сильных ощущений надо смотреть "Дикие ночи", для любителей социального кино, такого нового соц-реализма, надо смотреть "Европа+Европа", для любителей эстетского кино надо смотреть "8,5 фильмов" и "Божественную Эйфорию". В программе фестиваля каждый зритель может найти для себя то, что его заинтересует, его удовлетворит. Другое дело, если зритель приходит и смотрит фильмы наугад, и это оказываются совсем не те фильмы, которые ему подходят, тут, конечно, создается впечатление, что фестиваль этот – полная катастрофа. 

 

 - Можете ли Вы сейчас назвать фильмы открытия и закрытия кинофестиваля?

 

 - Да, фестиваль будет открываться картиной "Красная Армия". Очень красиво в современной политической ситуации так фестиваль открыть. Это документальная американская картина, посвященная нашим хоккеистам, в частности Фетисову, сделанная с большим умением, тактом и художественным блеском. Мы впервые открываемся документальной картиной, и я думаю, что это будет положительно воспринято.

А закрываемся картиной, диаметрально противоположной, очередной версией "Планеты обезьян" со всеми вытекающими отсюда последствиями: спецэффектами, фантастическими допущениями, эпизодами и т.д. Это нормальная такая голливудская премьера. Вроде бы обе картины американские, но так же, как мы в конкурсе показываем разные стороны отечественного кино, так же в открытии и закрытии мы показываем совершено разные стороны кино голливудского. Если первую картину "Красная армия" можно назвать американской, то вторая картина голливудская, рассчитанная на всемирную аудиторию, в ней американского нет почти ничего.