Павел Медведев, финансовый омбудсмен. "Морковка" для банка

Россиянам разрешили становиться банкротами. Депутаты Госдумы, все-таки, приняли нашумевший закон, который, на первый взгляд, должен упростить жизнь граждан, попавших в долговую кабалу. Но станет ли он панацеей, и как его оценивают в экспертном сообществе? Спросим у нашего гостя. В студии финансовый омбудсмен Павел Медведев. Это «Интервью 360»!

 - Ваше отношение к вступившему в силу закону о банкротстве физических лиц? Вызывает он оптимизм или скепсис?

 - Я отношусь к этому закону с надеждой и тревогой. С надеждой, потому что он открывает правильный путь. Банкротство - это, к сожалению, абсолютно необходимая деталь в обществе, где есть кредит. Не все люди могут расплатиться, например, потому что некоторые люди берут кредит, а потом заболевают. С тревогой, потому что предстоит правоприменительная практика. Но закон, хотя в нем есть определенные шероховатости, принципиально открывает возможность для хорошей правоприменительной практики. 

 - Насколько закон способен исправить ситуацию?

 - Начну с того, что без этого закона, строго говоря, жить невозможно. Уже 25 лет как юридические лица в России могут банкротиться. Уже приблизительно 25 лет мы признаем, что юридическое лицо достойно меньшего уровня защиты, чем физическое лицо. Физическое лицо может быть неграмотным, юридически почти неподкованным. Может не понимать, что такое кредит, что такое процент и так далее. И так мы должны были бы больше защищать физическое лицо. Но юридическое лицо может освободиться от долгов с помощью банкротства, а физическое не может. Принципиально необходимый закон. Он, с одной стороны, не позволяет разгильдяям или мошенникам набирать кредиты ровно для того, чтобы потом обанкротиться и никому ничего не заплатить. Длинная процедура прописана в этом законе. Нужна, конечно, правоприменительная практика, но в принципе закон позволяет бороться с мошенничеством и разгильдяйством. С другой стороны, если добросовестный человек не может платить, открывается возможность сначала не для банкротства, а для реструктуризации долга, то есть, для изменения правил обслуживания долга. Скажем, человек должен был платить 20 тысяч в месяц, а зарплата уменьшилась – 20 не может, а 15 может. И понимает, что раньше должен был платить полгода, а теперь должен платить 2 года, он согласен на это! 

 - Чтобы распределить возможности. 

 - Чтобы распределить эти деньги во времени с меньшей нагрузкой на каждый месяц. Это и ему хорошо, и кредитору хорошо. А сейчас какая альтернатива? Человека пенями и штрафами загоняют в угол, он понимает, что сумма накопилась такая, что справиться с ней абсолютно невозможно. Что он говорит кредитору? "Раз так, я тебе вообще не буду платить!" Кому от этого хорошо? Стресс для человека, потеря денег для кредитора. 

 - А какая на сегодняшний день цифра заемщиков?

 - Если говорить о людях, у которых большой долг, а этот закон касается тех, у кого долг 500 тысяч рублей. Суммарный долг, может быть от нескольких кредиторов, еще добавляются невыплаченные долги по квартире. Суммарный долг 500 тысяч или выше. Таких людей по подсчетам, которые, конечно, не очень аккуратны, потому что практики никакой нет, приблизительно 500 тысяч. Людей, которые нуждаются не обязательно в чистом банкротстве, а может быть в реструктуризации долга. Надеюсь, что как раз большинство нуждается в реструктуризации. Тех людей, у кого суммарный долг меньше 500 тысяч, и которые тоже нуждаются в реструктуризации, их в 10 раз больше, почти 5 млн. 

 - На ваш взгляд, арбитражная система России сможет справиться с таким потоком заявлений?

 - Первоначально закон должен был попасть под руку судей общей юрисдикции, и это должно было начаться 1 июля. Изменили правила, теперь нужно будет обращаться в арбитражный суд. Это одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что арбитражные суды имеют несравненно больший опыт разбирательства экономических проблем. Они банкротили юридических лиц, где тоже речь идет о деньгах, о невозможности выплатить долг и т.д. Плохо то, что арбитражных судов мало, поэтому ваш вопрос - соль на мои раны. Я в очень большой тревоге! Не захлебнулись бы они. Но, насколько я понимаю, Верховный суд не хуже меня понимает эту проблему и готовится к тому, чтобы расширить возможности приема заявлений. 

 - А как быть?

 - Увеличить количество арбитражных судей. В России много хороших юристов. У нас очень неплохие юридические школы, и они готовят хороших специалистов. Вот их надо превратить в арбитражных судей. 

 - После появления новости о вступлении в силу закона о банкротстве физических лиц стали звучать мнения, что услуги коллекторских компаний будут не нужны. Перестанут ли коллекторы звонить и угрожать людям? 

 - Я очень надеюсь, что, как минимум, услуги будут нужны в меньшей мере. В законе написано, в каких случаях ни банкротство, ни реструктуризация не представляются  возможными. По-видимому, тогда, все-таки, придется обращаться к коллекторам. Но загонять людей специально в руки коллекторов - это абсурд! Если можно найти рациональное решение. 

 - В недавнем интервью "Коммерсанту" вы упомянули о законопроекте, который помог бы позволить финансовому омбудсмену защищать права должников с суммой менее 500 тысяч рублей. Расскажите о нем?

 - Я надеюсь на этот второй закон. Сейчас готовится закон о финансовом уполномоченном. Я называюсь "финансовый омбудсмен", такое называние придумали в Ассоциации российских банков. А по закону соответствующая должность будет называться "финансовый уполномоченный". И, конечно же, у финансового уполномоченного, действующего по закону, будет значительно больше возможностей. И вот одна из возможностей будет предложить кредиторам (для начала банкам) реструктуризацию. Причем, Центральный банк (предварительные договоренности уже есть), по-видимому, в руки финансовому уполномоченному даст очень сладкую для банков "морковку". У финансового уполномоченного не будет права обязать банки согласиться на реструктуризацию, в отличие от судьи. Судья может обязать, а уполномоченный может только предложить, но предлагая реструктуризацию, он еще и протянет "морковку". А смысл "морковки" такой: если банк согласится на реструктуризацию, тогда Центральный банк признает реструктуризированный кредит, если он будет правильно обслуживаться (то есть, человек будет платить) хорошим, и не будет заставлять банк создавать резервы. Резервы - это острый нож для банка. Резервы - это суммы денег, которые как бы откладываются в сторону, и банк не имеет права ими пользоваться. Если человек не платит по кредиту в тысячу рублей, скажем, банк должен создать резерв в тысячу рублей с тем, чтобы в тот момент, когда обнаружится, что долг безнадежный, этот долг списать, и этой тысячью рублей заместить дыру, которая образовалась в бюджете банка. Эти резервы очень сильно мешают банку работать. Я думаю, что "морковка" будет восприниматься с удовольствием, и реструктуризация маленьких долгов тоже будет идти успешно. Так же, как и больших. 

 - Как вы оцениваете шансы этого законопроекта?

 - Очень высоко. Недавно было совещание в Центральном банке, где последние шероховатости были сняты. Совещание вела председатель Центрального банка, человек очень высокой культуры. 

 - До конца осенней сессии будет принят?

 - Я очень надеюсь. Она предложила несколько компромиссов, по-моему, удовлетворительных для всех. Я надеюсь, что в ближайшее время закон будет принят. 

 - Огромное вам спасибо, что пришли к нам!