Чулпан Хаматова, народная артистка России. Фестиваль театров малых городов

Театр Нации. Что создается на сценах малой России? Есть ли возможность побега из выхолощенной и бесчувственной реальности? Об этом и не только поговорим с народной артисткой России Чулпан Хаматовой, это "Интервью 360". 

 - Итак, 27 числа в Дубне стартовал уже XIII Фестиваль театров малых городов России. Это важное мероприятие для участников, понятно. А что оно значит для вас?

 - Оно значит - надежда на сохранение важнейшего вида жизни. Я считаю, что искусство - это та часть жизни, которая и создает ее продолжительность, и вообще осмысленность. Это такой важнейший фестиваль для каждого маленьком городе, я сама из города Казани, я не москвичка, я в провинциальном городе получила этот иммунитет против пошлости, против серости, против стандартообразности благодаря литературе и театру, и благодаря местной филармонии. То есть, я понимаю, насколько это важно людям во всей стране иметь у себя дома некий центр, очаг пристрастный, где ты можешь получить хоть какие-то ответы на все мучающие тебя вопросы. 

 - "Час, когда в души идешь -  как в руки" - это название спектакля по произведениям Беллы Ахмадулиной и Марины Цветаевой, но кроме вас на сцене присутствует еще саксофон и фортепьяно. Как  вам в такой компании на сцене?

 - Я расскажу предисторию этого спектакля. Это мои друзья - прекрасный саксофонист Вероника Кожухарова и пианистка Полина Кондраткова. Этот спектакль на самом деле создавался из какого-то внутреннего желания поделиться с друзьями, и не боле того, своим видением этого материала, который нас всех троих очень возвышал и подлечивал от какой-то бытовой составляющей  сегодняшней жизни. И мы показали одну часть друзьям. Было несколько вечеров у меня дома. 

 - Это история Марины Цветаевой?

 - Да, это проза Марины Цветаевой "Мать и музыка". Потому что я очень давно мечтала прикоснуться и никогда не решалась сделать это со сцены. Я слишком ее люблю, ценю и уважаю как поэта. Эта моя обожательная оторопь перед ней не позволяла перейти эту границу. И тут мы рискнули сделать прозу. Все таки, это не стихи. А друзьям так понравилось, они сказали, почему бы вам не показать это зрителям? А мы сказали, что это же будет никому не интересно, это так сложно! И мы попробовали в первый раз в Петербурге, и оказалось, что кроме нас это еще интересно и другим людям. 

 - Пусть и сложно, но понятно?

 - Да. И есть такие зрители, которые готовы считывать это и готовы работать вместе с нами, воспринимать и вслушиваться. 

 - Именно это помогло вам перешагнуть через себя и все таки выйти на сцену с этим произведением?

 - Да. Когда мы играли в Петербурге первый раз, я читала и все ждала, когда же зрители будут уходить? Ну вот сейчас точно встанут и уйдут! А они не уходили 10 минут, и 15 минут, и 30 минут, и полтора часа они сидели и слушали. Это первое. А второе - иметь еще раз возможность поблагодарить и сказать им там где-то обеим, и Цветаевой, и Ахмадулиной, высказать эту благодарность от меня, от их потомка - это какое-то огромное счастье. 

 - В первой части вы предстаете в образе Марины Цветаевой, во второй - Ахмадулиной?

 - Нет-нет! Категорически нет! Тем нет образов. Я не играю Цветаеву, я не играю Ахмадулину. Там есть только одно желание поделиться этой словесностью, этой поэзией, этим текстом и донести его по-возможности более-менее точно. Меня нет, как актрисы, то есть, я не играю. Это такой странный жанр. 

 - Вы сказали о том, что вас на сцене не существует. Но есть саксофон и фортепьяно. Они существуют на сцене и какую функцию выполняет в данном случае музыка? 

 - Музыка выполняет ту же функцию, что и я. Это такая возможность донести этот эмоциональный срез, который существует в этих произведениях. Все наше стремление, когда мы придумывали, мы придумывали все сами. У нас не было никого, ни режиссера, ни третьего глаза со стороны. Все наше стремление  было сделать так, чтобы это была некая единая ткань, в которой ничто бы, никакая мелочь не отвлекала от замысла, который мы прочитали в этих произведениях. То есть, это три такие составляющие: саксофон, рояль и голос, которые, перемешиваясь между собой, я надеюсь, создают один единый голос, одну единую музыку, одну единую гортань тех нервов, той эмоции, того смысла, которые имели ввиду, или как нам кажется, что имели ввиду эти два прекрасных поэта. 

 - Вы в одном из интервью сказали, что для вас эта постановка - это возможность показать варианты побега из выхолощенной и бесчувственной реальности. Вы действительно считаете, что реальность настолько бесчувственная сегодня?

 - Не только сегодня. Я думаю, что мы все взрослые люди и понимаем, что все равно мир не будет существовать по каким-то заданным детским канонам. И в этом мире присутствует всё: и добро, и зло, и горе, и радость, и предательство, и настоящая дружба. В сегодняшнем дне это просто более актуально, потому что технологичная, умерщвленная цивилизация убежала вперед так сильно, и все происходит в таких невозможных скоростях! Лично я не успеваю отслеживать даже новости. Я не успеваю отслеживать новинки, которые появляются в технике. Я все время нахожусь где-то в пространстве, не успеваю общаться с друзьями по-настоящему, как бы мне хотелось. Жизнь так ускорила свои темпы, что возможность вернуться и оглянуться назад и увидеть, что за каждым словом стоит такой объем и такое дыхание, такое спокойствие, - для меня это настоящая озоновая роща! Если кто-то считает по-другому, значит, по-другому. Это мое личное, может быть заблуждающееся, но приглашение однажды выдохнуть. Не только жить в таком состоянии, а посто выдохнуть! Просто вслушаться, просто остановиться, просто подарить себе эту прозу, эту поэзию. 

 - Хочется, чтобы в вашей жизни было место не только для творчества и добрых дел, но и для общения с друзьями, чтобы вы могли уделять время и своим каким-то эмоциям, и душевным желаниям! Спасибо вам большое за интересный разговор!